ИИ, распознавание лиц и массивы данных: как технологии меняют иммиграционный контроль в США
За последний год в крупных городах США резко возросло число рейдов Иммиграционной и таможенной полиции (ICE): администрация Трампа задержала 590 000 иммигрантов, причем рекордные 50 000 — всего за один лишь июль.
Федеральная стратегия в отношении иммигрантов все чаще опирается на передовые технологии слежки, которые аккумулируют общедоступные и частные данные, отслеживают активность в социальных сетях и цифровом пространстве, а также фиксируют номера автомобилей для выявления конкретных лиц и целых сообществ.
Этот переход от тактики устрашения («шока и трепета») к скрытным методам закладывает фундамент государства всеобщей слежки, от которой не застрахован никто — ни граждане, ни лица без гражданства. Что это за инструменты, как они совершенствуются и какие правовые, законодательные и общественные инициативы возникают для защиты иммигрантов от технологий навязчивого отслеживания? Об этом поговорили приглашенные на конференцию ACoM 10 сентября эксперты.
На первой панели «ИИ и наблюдение в иммиграционном контроле», эксперты рассказали, как федеральные и местные ведомства объединяют данные, используют системы распознавания лиц и другие технологии наблюдения при иммиграционном контроле — и почему ошибки таких систем могут приобретать масштаб всей государственной системы.
Эксперты обсудили использование систем распознавания лиц, дронов, считывателей автомобильных номеров, геолокационных данных и коммерческих баз данных. Отдельное внимание участники уделили тому, как эти инструменты объединяются в единую систему и используются при иммиграционном контроле. Масштаб этой системы определяется не столько сложностью отдельных алгоритмов, сколько количеством данных и возможностью соединять информацию из разных источников.
На второй панели «Противодействие массовой слежке и тактике ICE» эксперты, правозащитники и общественные организаторы обсудили распространение автоматических систем распознавания автомобильных номеров, объединение государственных и частных баз данных и использование технологий иммиграционными властями. По словам участников, проблема выходит далеко за рамки одной компании или одной технологии.
Участники сошлись в том, что проблема массового наблюдения выходит далеко за пределы одной компании или одной технологии. В центре дискуссии оказались вопросы доступа к данным, их объединения и передачи между государственными органами, правоохранительными структурами и частными компаниями — а также роль общественности, судов и журналистов в контроле за этим процессом.
Использование AI агентами ICE, расширенные технологии и объединение данных из разных баз
Технологии компьютерного зрения позволяют распознавать людей, объекты и поведение и масштабировать наблюдение практически без ограничений. Около 820 тысяч камер Flock распределены по стране, а количество сканирований составляет примерно 2 миллиарда в месяц, ICE и CBP неоднократно использовали данные Flock для преследования иммигрантов без ордеров.
В отсутствие федерального законодательства, регулирующего такие технологии и объединение данных, юридические споры, в частности в рамках Четвертой поправки к Конституции США, остаются одним из основных способов оспаривания их использования.
Elite — это как Google, только позволяет ICE искать людей на картах
Адвокат из Портленда Стивен Мэннинг, исполнительный директор Innovation Law Lab, занимающийся защитой прав иммигрантов около 30 лет, рассказал об операции Operation Black Rose, начатой Департаментом внутренней безопасности США (DHS) в Орегоне в октябре 2025 года.
По его словам, операция сочетает распознавание лиц, дроны и другие технологии наблюдения с задержаниями иммигрантов без ордеров, принцип операции «сначала задержать, потом обосновать».
Мэннинг подробно рассказал о деле MJMA против DHS, которое началось после задержания группы людей в городе Вудберн, штат Орегон: около 5:30 утра 30 октября 2025 года агенты ICE окружили белый фургон, в котором находились люди, направлявшиеся на работу. По словам Мэннинга, регион долины Уилламетт, где Вудберн — один из крупнейших районов Орегона с небелым населением, где проживает значительное число латиноамериканских сельскохозяйственных рабочих и иммигрантов. На момент остановки фургона агенты не знали личности находившихся внутри людей, также вооруженные агенты не идентифицировали себя должным образом, поэтому сидящие в фургоне люди позвонили 911.
Всего в машине находились восемь человек (в итоге, семь из них депортировали), их посадили вдоль дороги, заковали в наручники, после чего агенты начали сканировать их лица с помощью мобильного телефона. Адвокат назвал происходившее «цифровым тралом» — системой, которая позволяет сначала создать широкую сеть наблюдения, а затем искать в ней людей, представляющих интерес.
Мэннинг рассказал, что агенты заранее изучали район и определили его как «место с большим количеством потенциальных целей». Затем они начали так называемое «живое таргетирование». Как объяснил адвокат, для определения места, где следует проводить операцию, использовались несколько систем, в том числе Elite, разработанная Palantir и являющаяся частью платформы Immigration OS, а также Mobile Fortify и Mobile Query.
Мэннинг описал систему Elite как своеобразный «Google Maps, но для людей»: на карте отображаются люди, а система помогает определить участок, который может быть интересен агентам. По его словам, в рассматриваемом случае различные источники информации были объединены таким образом, что агенты получили указание направиться в конкретный район.
Адвокат связал этот подход с проблемой так называемого «генерального ордера». Четвертая поправка возникла, в частности, как защита от практики, при которой власти могли получать широкое разрешение на обыски целых территорий без указания конкретного человека или конкретной причины.
В случае с Operation Black Rose речь идет о современной форме массового поиска: сначала с помощью цифровых инструментов определялось место, а затем там начиналась проверка людей.
Мэннинг сообщил, что в рамках дела адвокаты также недавно добились судебного решения, позволяющего получить широкий объем материалов о системах DHS, связанных с наблюдением, и выяснить, как именно эти технологии использовались для формирования описанной им операции.
Задержания в магазинах, на улицах и парковках
Дениз Белл, исследовательница в области прав человека и соавтор отчета ACLU Agents of Chaos and Cruelty, представила результаты исследования, основанного на общедоступной информации.
Авторы исследования изучили более 1 200 случаев иммиграционного контроля в 2025 году. Большинство из них составляли задержания на улицах — в ситуациях, когда люди не находились под стражей и не перевозились из одного места в другое. Исследование охватывает Аризону, Калифорнию, Колорадо, Флориду, Иллинойс, Луизиану, Мэриленд и Нью-Мексико. По словам Белл, хотя оно касается этих штатов, выявленные закономерности позволяют говорить о более широкой национальной картине.
Авторы не отбирали случаи исключительно по признаку нарушения гражданских прав, они изучали, что произошло, кто подвергся иммиграционному контролю, где это произошло и каким образом проводились действия властей. Затем исследователи задавались вопросом: какая система делает подобные действия предсказуемыми, повторяемыми и сложными для остановки?
«Исследование непосредственно не изучало технологии наблюдения, использованные в каждом из этих случаев», — подчеркнула Белл.
По данным отчета, иммиграционный контроль переместился в самые обычные места повседневной жизни — магазины, улицы, тротуары, парковки, автобусные остановки, торговые центры, автозаправки, парки и даже природные территории: исследователи выявили 624 случая иммиграционного контроля в обычных общественных местах и 252 случая в таких местах, как Home Depot, автомойки, рестораны и площадки для автомобилей сервисов совместных поездок.
Отдельно было зафиксировано:
- 432 случая неправомерного поведения, включая применение или угрозу применения силы, запугивание и ответные действия против людей, наблюдавших за действиями агентов или снимавших их;
- 437 случаев расового профилирования;
- 107 случаев иммиграционного контроля в судах и на иммиграционных проверках;
- 119 случаев неправомерного использования наблюдения или ответных действий против людей, которые наблюдали за операциями и документировали их.
Белл также рассказала о расширении сотрудничества между федеральными, местными и региональными правоохранительными структурами. По ее словам, 287 соглашений стали одним из механизмов расширения такого взаимодействия.
Что происходит, когда разные базы данных объединяются
Стивен Хаббард, старший специалист по анализу данных в American Immigration Council, предложил журналистам смотреть на государственный ИИ не только как на отдельные алгоритмы, но прежде всего как на систему работы с данными.
«AI гораздо шире, чем чат GPT», — подчеркнул он.
Он выделил три широкие категории технологий:
- Машинное обучение — системы, которые находят закономерности и связи в данных и создают прогнозы или классификации.
- Языковой ИИ — технологии обработки текста, включая обработку естественного языка и большие языковые модели. Они могут анализировать документы, классифицировать информацию, переводить тексты, создавать резюме и находить определенные сведения в больших массивах документов.
- Компьютерное зрение — технологии анализа изображений и видео, включая распознавание лиц и считывание автомобильных номеров.
Все эти технологии, по словам Хаббарда, все чаще комбинируются.
Но главный вопрос, который он предложил задавать журналистам, звучит иначе: что именно делает система и какие данные лежат в ее основе?
Иммиграционные ведомства располагают данными об иммиграционном статусе, поездках и пересечении границы, биометрическими данными, информацией об учащихся и сведениями о действиях правоохранительных органов.
Кроме того, по словам Хаббарда, в 2025 году стало известно об обмене информацией с другими федеральными ведомствами, включая Департамент здравоохранения и социальных служб, Госдепартамент и Администрацию социального обеспечения, а также с органами власти штатов и местными властями. Дополнительным источником являются коммерческие базы данных, в том числе Thomson Reuters и LexisNexis.
Одним из примеров Хаббард назвал skip tracing — поиск человека путем объединения информации из разных источников. Такие системы могут сопоставлять адреса, номера телефонов, сведения о собственности, автомобилях, местоположении и другие коммерческие данные.
«Связь между двумя наборами данных не обязательно означает реальную связь между людьми», — предупредил Хаббард о важной проблеме.
Он сформулировал это так: закономерность не обязательно является доказательством, совпадение — не обязательно установлением личности, а прогноз — не обязательно фактом.
«Если два человека жили по одному адресу в разное время, находились в одном месте или оказались связанными через коммерческую базу, компьютер может очень быстро обнаружить такую связь. Но сама система не обязательно понимает ее контекст или значение. И чем масштабнее система, тем масштабнее могут становиться ошибки», — предостерег он.
Хаббард предложил журналистам, расследующим использование ИИ государственными структурами, задавать пять основных вопросов:
- Какие данные поступили в систему и откуда они были получены?
- Что именно сделала система с этими данными?
- Каков результат ее работы — например, оценка риска, совпадение, классификация или резюме?
- Что произошло после получения этого результата и какую роль сыграл человек в принятии решения?
- Может ли человек, затронутый работой системы, оспорить исходные данные или вывод системы?
Хаббард отдельно отметил, что фраза «человек остается в контуре принятия решения» сама по себе еще не показывает, насколько значимой была роль технологии. По его словам, важно выяснять, действительно ли человек проверял исходные данные и связи между ними или просто получил от системы список людей, которых нужно найти.
«Возникает вопрос: разрабатывались ли эти технологии для конкретной задачи, а затем начали применяться в отношении граждан или использоваться за пределами первоначально определенной цели», — отметил Хаббард.
При этом, отвечая на вопросы журналиста Slavic Sacramento, Хаббард отметил, что не стоит бояться AI, нужно очень внимательно относиться к тому, где и какую информацию о себе вы оставляете.
В распоряжении ICE находятся социальные сети, база данных водительских удостоверений, Thomson Reuters CLEAR и LexisNexis
Сайра Хуссейн, старший штатный юрист Electronic Frontier Foundation, рассказала о другом аспекте системы — консолидации данных.
По ее словам, федеральное правительство стремится получить как можно больше информации о людях из различных источников. Среди них — другие федеральные ведомства, штаты и местные органы власти, а также коммерческие компании.
Хуссейн отдельно остановилась на данных, связанных с водительскими удостоверениями. Она рассказала о базе данных коммерческих водителей, которую ведет некоммерческая организация American Association of Motor Vehicle Administrators. В системе находится информация примерно о 17 миллионах водителей.
«В июне этого года Департамент транспорта США и Федеральное управление безопасности автотранспортных средств потребовали предоставить данные из этой системы. В июле аналогичный запрос поступил от DHS для целей иммиграционного контроля», — рассказала Хуссейн.
В августе 22 штата, включая Калифорнию, подали иск против Федерального управления безопасности автотранспортных средств, Департамента транспорта и AAMVA, стремясь не допустить передачи этой информации федеральным структурам. Судья выдал временный запретительный приказ.
Еще один источник информации — коммерческие брокеры данных, в частности Thomson Reuters CLEAR и LexisNexis. По словам Хуссейн, такие компании используют публичные записи и другие сведения, чтобы составлять подробные информационные профили людей.
«Это “лазейка брокеров данных”: вместо того чтобы напрямую получать определенную информацию от государства и сталкиваться с требованиями Четвертой поправки, государственные структуры могут приобретать данные у коммерческих компаний», — подчеркнула Хуссейн.
Хуссейн также предупредила о рисках концентрации такого объема информации в одном месте: в случае утечки такая база могла бы раскрыть чрезвычайно большое количество сведений о человеке.
Отдельная часть обсуждения касалась мониторинга социальных сетей. По словам Хуссейн, DHS уже с 2016 года последовательно расширяет сбор информации о присутствии людей в социальных сетях. Если раньше предоставление такой информации в некоторых случаях было добровольным, то теперь для отдельных категорий людей требования становятся обязательными.
Она рассказала о программе, которую связывает с Государственным департаментом и DHS, где проверка может происходить на разных этапах иммиграционного процесса: для некоторых категорий владельцев виз социальные профили должны оставаться открытыми. По словам Хуссейн, отсутствие заметного присутствия в социальных сетях также может рассматриваться как негативный фактор. По ее словам, использование ИИ позволяет автоматизировать анализ таких публикаций.
Она также рассказала о судебном иске UAW против Госдепартамента, который EFF подала совместно с Muslim Advocates и Yale Media Freedom and Information Access Clinic. Иск касается программы мониторинга социальных сетей владельцев виз. Хуссейн заявила, что в рамках этой программы внимание может уделяться людям, чьи публичные высказывания власти считают нежелательными. Среди упомянутых ею примеров — высказывания в поддержку прав палестинцев, комментарии по поводу убийства Чарли Кирка и критика политики США.
«Значительная часть технологий наблюдения существует не только на федеральном уровне. Например, системы Flock используются местными правоохранительными органами по всей стране. Если у этих ведомств одновременно существуют прямые связи с ICE, местная система наблюдения может фактически становиться частью федеральной системы», — заявила Хуссейн.
Для журналистов, которые хотят выяснить, какие технологии наблюдения используются в конкретном городе или округе, Хуссейн рекомендовала Atlas of Surveillance — проект Electronic Frontier Foundation. Этот атлас собирает информацию о технологиях наблюдения на местном уровне на основе публичных документов, открытых расследований и информации от жителей. В базе можно найти данные об автоматических считывателях автомобильных номеров, дронах, системах распознавания лиц, регистрах камер и других технологиях. При этом Хуссейн подчеркнула, что база не является исчерпывающей.
Вторая панель. Массовая слежка и ICE: как технологии помогают отслеживать людей и что с этим делать
«Технологические компании, такие как Flock, в первую очередь предназначены для наблюдения за обществом»
Первым выступил Джонатан Пас — бывший сотрудник Flock Safety, бывший член городского совета Уолтема, штат Массачусетс, организатор профсоюзного движения и активист по защите прав иммигрантов. В 2024 году он начал работать в Flock Safety в отделе по взаимодействию с государственными органами и оставался там до середины 2025 года.
Пас рассказал, что представлял компанию на заседаниях городских советов, общественных слушаниях и встречах с избранными чиновниками. По его словам, изначально он пришел в компанию, поскольку верил, что технология помогает находить пропавших людей и возвращать угнанные автомобили. Однако работа внутри компании, по его словам, изменила его представление о происходящем.
«Эти технологические компании, такие как Flock, в первую очередь предназначены для наблюдения за обществом, за американцами, и фактически обходят общественный и юридический контроль», — заявил Пас.
Он объяснил, что одним из основных аргументов компании было то, что автоматические системы распознавания номеров помогают находить пропавших детей, возвращать угнанные автомобили и раскрывать случаи наезда с места происшествия. По словам Паса, компании использовали подобные истории как аргумент в пользу установки камер. Однако, как утверждает бывший сотрудник Flock Safety, главной задачей было добиться включения технологий в бюджеты городов.
«После того как камеры появлялись в бюджете, дальнейшее расширение системы становилось значительно проще: за ALPR (Automatic License Plate Recognition or Automated License Plate Reader) могли последовать дополнительные камеры, дроны и другие технологии наблюдения. Это не уникально для Flock. Это целая индустрия. Целая индустрия наблюдения», — сказал Пас.
Вторым важным аргументом, который, по его словам, использовала компания, были встроенные меры защиты данных. Речь шла о том, что Flock не продает данные, а местные полицейские управления имеют правила, регулирующие использование системы. Кроме того, определенные ограничения могут существовать на уровне законодательства штата. Но, по словам Паса, многочисленные случаи показали, что такие ограничения не всегда работают.
Он привел в качестве примера Иллинойс, где, по его словам, выяснилось, что у пограничного патруля был доступ к данным в нарушение действующих правил обмена информацией и защиты конфиденциальности.
«В Калифорнии также были случаи, когда правоохранительные органы других штатов получали доступ к системам, несмотря на ограничения, установленные законодательством штата… Кто контролирует полицию? Кто контролирует офис шерифа? Кто контролирует полицейское управление? Они сами проводят свои проверки. Они сами себя проверяют», — заявил он.
Пас также заявил, что проблема не ограничивается Flock Safety. Среди других компаний, работающих в этой сфере, он назвал Rekor, Vigilant, Axon и другие. По его словам, речь идет о системной проблеме, которая выходит за рамки местного и даже законодательства штатов.
Отвечая на вопрос журналиста Slavic Sacramento, Пас отметил, что популярные звонки с видео-камерами также являются частью системы слежения, т.к. вы наверняка не знаете, где и как хранятся и куда передаются ваши данные.
Отдельно Пас рассказал о своей работе в движении за права иммигрантов. Еще во время работы в Flock Safety он участвовал в создании сети быстрого реагирования в Массачусетсе и помог основать горячую линию Luce Hotline. По его словам, знания о технологиях наблюдения, полученные во время работы в компании, затем использовались для защиты членов местного сообщества. Пас заявил, что, исходя из его опыта, следует исходить из того, что DHS уже имеет доступ к сетям ALPR.
Особенно, по его словам, это важно для районов, где одновременно присутствует большое количество агентов ICE и камер ALPR. Пас рассказал, что в Уолтеме активисты сталкивались с ситуациями, когда агенты ICE проверяли автомобильные номера и сообщали людям, где они живут. По его словам, такие действия использовались для запугивания активистов.
Пас рассказал, что активисты на местном уровне начали создавать собственную базу данных автомобильных номеров, чтобы быстрее идентифицировать автомобили, связанные с агентами ICE. По его словам, в базе используются фотографии, видео и другая информация, подтверждающая присутствие агентов, данные разделяются по категориям — от подозрительных до подтвержденных автомобилей. Активисты собирают информацию о номерах, марках и моделях автомобилей, а иногда и VIN-номерах.
Кроме того, по словам Паса, они создали чат-бот, который позволяет быстро проверить номер автомобиля, подчеркнув, что такая система не дает стопроцентной гарантии: агенты могут менять номера или перемещать номера между автомобилями. При этом Пас считает, что для наблюдения за действиями ICE необязательно иметь собственную систему автоматического распознавания номеров.
Отвечая на вопрос о том, как Flock устанавливала камеры в его родном городе, Пас рассказал, что после его ухода город установил около 12 камер практически за одну ночь, отметив, что публичного обсуждения, слушаний или заранее принятого постановления не было. Он утверждает, что начальник полиции получил согласие мэра, а для покупки камер использовались средства, полученные в результате конфискаций. Наиболее влиятельными лоббистами подобных технологий часто становятся сами полицейские управления, офисы шерифов и другие представители правоохранительных органов.
«Компания использует эмоционально сильные отдельные истории, чтобы убеждать общественность в эффективности системы», — заявил Пас и привел в пример историю о похищенном ребенке в Джорджии, которого удалось найти с помощью системы. По его словам, подобные случаи являются очень убедительными для общественности.
«Человек может находиться в городе или штате-убежище, но его данные могут передаваться за пределы этой юрисдикции»
Следующим выступил Брайан Хофер, исполнительный директор Secure Justice — организации, которая базируется в Окленде и работает над реформированием систем наблюдения на муниципальном уровне примерно в 100 юрисдикциях по всей стране. Он рассказал, что начал заниматься вопросами конфиденциальности и цифровой безопасности после публикаций Эдварда Сноудена, которые вызвали новый общественный интерес к проблеме наблюдения.
Хофер работал над инициативами, направленными на усиление общественного контроля за полицейским наблюдением и технологиями, а также над запретом предиктивной аналитики и распознавания лиц, который позднее был расширен до биометрического наблюдения.
«В Окленде была создана первая комиссия по вопросам конфиденциальности, а затем аналогичная комиссия появилась в Сан-Диего», — заявил он.
Он рассказал о принятом около десяти лет назад постановлении, запрещавшем муниципалитетам заключать контракты с поставщиками, которые передают данные или аналитическую информацию ICE. По его словам, эта стратегия была достаточно эффективной во время первой администрации Дональда Трампа и помогла вытеснить из Калифорнии компанию Vigilant Solutions, которая в то время была одним из ведущих поставщиков ALPR.
«Однако позднее ее место заняла Flock», — отметил Хофер, который в настоящее время в основном занимается формированием коалиций и судебными исками.
«Единственные две стратегии, которые я действительно вижу работающими сейчас, — это заполнить суды исками и заполнить залы заседаний городских советов», — сказал Хофер.
«ALPR нельзя рассматривать как изолированную технологию. Сегодня объединяются данные систем распознавания автомобильных номеров, камер видеонаблюдения, частных брокеров данных, мобильных телефонов и других источников… Flock использует искусственный интеллект и технологию так называемого “отпечатка автомобиля”», — пояснил он.
Это позволяет искать не только конкретный номер, но и автомобиль по другим характеристикам. Например, систему можно использовать для поиска серой Toyota Corolla или автомобиля с определенной наклейкой на бампере. Система также способна анализировать автомобильные колонны и выявлять закономерности совместного передвижения. По словам Хофера, таким образом можно устанавливать связи между людьми и выявлять их маршруты и ассоциации.
Он подчеркнул, что современные системы способны собирать гораздо больше информации, чем просто автомобильный номер: фотографии автомобилей могут одновременно показывать находящихся внутри людей, а наклейка на бампере потенциально может свидетельствовать о политических или общественных взглядах человека, что может быть использовано против вас.
«Данные объединяются и создают картину вашей жизни», — предупредил он. «К системе наблюдения добавляются также Bluetooth- и Wi-Fi-перехватчики и другие технологии. Это уже национальная экосистема».
Хофер рассказал о распространении так называемых центров мониторинга преступности в реальном времени. По его словам, Flock стала частью более широкой вертикально интегрированной индустрии, где несколько крупных компаний объединяют разные типы технологий. В эту экосистему могут входить ALPR, CCTV, камеры с дистанционным управлением и масштабируемым приближением, дроны и аналитические платформы.
Отдельно он упомянул Flock OS — аналитическую систему, которая, по его словам, получает все больше функций искусственного интеллекта. По его словам, Flock Nova изначально была ориентирована на сбор и анализ информации из открытых источников в интернете.
Хофер отметил, что искусственный интеллект значительно упростил обработку огромных массивов информации: государственные органы могут использовать информацию о местонахождении мобильного телефона, рекламные данные и другие источники одновременно.
Отдельно Хофер говорил о калифорнийском законе SB 34, принятом около десяти лет назад, этот закон запрещает передачу данных ALPR за пределы штата, однако, насколько ему известно, ни одна организация полностью не соблюдала SB 34, что создает особую проблему для иммигрантов.
«Человек может находиться в городе или штате, который считается «убежищем», но его данные могут передаваться за пределы этой юрисдикции», — предупредил он.
«Массовая слежка заставляет людей бояться»
Кимберли Ву, организатор движения Services Immigrant Rights and Education Network (SIREN), рассказала о работе с иммигрантскими и сообществами беженцев в районе залива и Центральной долине. По ее словам, SIREN работает с различными группами иммигрантов и беженцев.
«Массовая слежка особенно сильно влияет на иммигрантские сообщества, поскольку государственные органы располагают большим количеством информации о людях», — заявила Ву, упомянув данные DMV, избирательные записи, налоговую информацию, данные TSA, медицинскую информацию и другие источники.
По ее словам, информация, которую люди предоставляли для получения законных государственных услуг и льгот, может использоваться в рамках иммиграционного контроля.
Ву рассказала о ситуации в собственной семье: ее родственники более 20 лет пытались получить постоянный статус, но во время последнего этапа процесса их задержали сотрудники ICE. Один из родственников был отправлен в Mesa Verde, другой — в крупнейший центр содержания под стражей в California City. В итоге, один из них был депортирован, а его партнер позднее решил самостоятельно покинуть США из-за условий содержания под стражей. После этого страх распространился на других членов семьи.
«Некоторые родственники, включая граждан США и законных постоянных жителей, начали опасаться использования государственных услуг и продления документов… Один из самых страшных аспектов массовой слежки заключается в том, что мы не знаем, как наши данные отслеживаются, кто получает к ним доступ и кому они передаются», — сказала Ву. «Люди начинают отказываться от общественной жизни».
По словам Ву, некоторые люди начали носить маски, использовать псевдонимы или избегать публичных мероприятий, некоторые стали реже посещать спортивные мероприятия, общественные встречи и митинги. Она подчеркнула, что местные власти сами не всегда знают, каким образом данные перемещаются между системами.
SIREN подключилась к судебному процессу против города Сан-Хосе в ноябре 2025 года совместно с Council on American-Islamic Relations (CAIR). Иск касается доступа полиции Сан-Хосе к массиву данных ALPR, собранному более чем 500 камерами, без действительного судебного ордера. Представлять интересы истцов в процессе помогают Electronic Frontier Foundation и ACLU of Northern California. Перед слушаниями 24 февраля, по ее словам, коалиция мобилизовала более 20 местных организаций, в которую вошли медицинские и некоммерческие организации, религиозные группы, активисты и другие жители.
«Авторитарные правительства используют системы наблюдения для подавления несогласия»
Лена Грабер из Immigrant Legal Resource Center рассказала о связи между иммиграционным контролем и системами наблюдения.
«Иммиграционная система США была “глубоко расистским и карательным правовым режимом” задолго до администрации Дональда Трампа», — заявила она, отметив, что изменения последних одного-двух лет стали беспрецедентными по масштабу.
По ее словам, администрация Трампа принимает новые правила и политики, которые затрудняют получение легального статуса, ограничивают права иммигрантов и делают систему содержания под стражей и депортации более жесткой. Однако иммиграционный контроль по-прежнему во многом осуществляется традиционными методами: ICE задерживает людей во время иммиграционных судебных заседаний, возле магазинов Home Depot, на обязательных встречах с иммиграционными властями и в других местах.
По ее словам, более половины всех задержаний ICE в стране происходят после того, как человека передает федеральным властям другое правоохранительное ведомство. Например, полиция может остановить человека за вождение без прав, задержать его, а затем передать информацию ICE.
«Именно поэтому законы штатов, ограничивающие сотрудничество местных правоохранительных органов с ICE, могут существенно влиять на результаты иммиграционного контроля», — подчеркнула Грабер и привела данные о различиях между штатами: в Калифорнии проживает около 25% всех иммигрантов США, однако на штат приходилось около 8% задержаний ICE в 2026 году.
Она также привела сравнение показателей задержаний в расчете на 100 жителей-иммигрантов: по ее словам, в Техасе вероятность задержания ICE значительно выше, чем в Калифорнии. В Вайоминге, согласно приведенным ею данным, в 2026 году были задержаны 14 из каждых 100 иммигрантов, тогда как в Иллинойсе — 0,2 из 100. Грабер связала эти различия с особенностями законодательства штатов и местных ограничений на сотрудничество с ICE.
По словам Грабер, одна из ключевых систем иммиграционного контроля существует почти 20 лет.
«Она была создана в 2009–2010 годах, когда DHS установило автоматическую передачу ICE отпечатков пальцев каждого человека, задержанного где-либо в стране, независимо от причины или основания задержания. Таким образом, местная полиция обладает значительным влиянием на последующее иммиграционное преследование. Даже если обвинения человеку в итоге не предъявляются, его отпечатки могут попасть в систему ICE. Более новые технологии добавляют к этому другие источники данных», — рассказала она, назвав государственные базы данных, информацию, приобретаемую у брокеров данных, социальные сети, данные DMV, системы камер и трекеры мобильных телефонов.
По ее словам, задача ICE заключается в том, чтобы установить, кто является иммигрантом, может ли человек подлежать депортации и где его можно найти.
«Они хотят знать, где я нахожусь или где я, вероятнее всего, буду», — объяснила Грабер.
По ее словам, именно здесь в систему входят камеры, данные мобильных телефонов и другие записи, позволяющие определить адрес человека или его вероятное местонахождение. Однако она отметила, что в условиях постоянного наблюдения невозможно полностью контролировать все источники информации о человеке, но существуют ситуации, которые представляют повышенный риск: это контакты с иммиграционной системой или DHS, авиаперелеты и обращения за иммиграционными льготами.
По ее словам, ICE задерживает людей непосредственно во время некоторых встреч с USCIS, связанных с получением легального статуса. Она также предупредила, что в штатах без аналогичных ограничений на сотрудничество с ICE контакт с полицией может привести к передаче человека иммиграционным властям.
«Большая часть современной системы наблюдения находится за пределами контроля отдельного человека, поэтому ответ на проблему должен быть коллективным», — подчеркнула она, также отметив, что масштабное наблюдение требует значительных финансовых ресурсов.
По ее словам, Конгресс выделил DHS в 2025 году сотни миллиардов долларов, что значительно превышает прежние объемы финансирования, часть этих средств используется для работы с подрядчиками и технологическими компаниями.
«То, что администрация Трампа полностью попирает верховенство закона, не означает, что мы должны освобождать законодателей от ответственности за то, что они дали им деньги для этого», — сказала она.
«Наблюдение — это не история о технологиях. Это политическая история. Авторитарные правительства используют системы наблюдения для подавления несогласия», — заявила Грабер, подчеркнув, что технологии создаются и применяются в результате человеческих и корпоративных решений.
В заключительной части панели выступил Абди Солтани — исполнительный директор ACLU, он обратил внимание на то, что защита конфиденциальности существует не только на федеральном уровне.
«Конституция Калифорнии содержит отдельное право на неприкосновенность частной жизни, а также защиту от необоснованных обысков и изъятий, поэтому Калифорния может играть важную роль в защите гражданских прав и конституционных свобод», — подчеркнул он.
Солтани также упомянул SB 34 и судебные процессы, связанные с передачей данных. По его словам, в округе Марин правозащитники подали иск против шерифа из-за передачи данных, которую они считают нарушением закона. Отдельно он подчеркнул роль общественной организации.
«Организация людей — это действительно сердце того, что сейчас должно происходить», — сказал Солтани.
По его словам, контракты с поставщиками систем наблюдения все чаще становятся предметом общественного внимания, а жители и налогоплательщики начинают задавать вопросы. Солтани подчеркнул, что проблема касается не только иммигрантов.
«Каждый человек заслуживает свободы передвижения, права перемещаться по своему сообществу без того, чтобы правительство отслеживало каждое его движение между городами и внутри городов», — сказал он, отметив, что существует отдельный уровень риска для иммигрантов, поскольку собранные данные могут использоваться для их задержания и депортации.
«Журналистика — это ключевая стратегия, с помощью которой то, что должно оставаться тайным, может быть раскрыто и представлено общественности и демократическому контролю», — подчеркнул Солтани.
Отвечая на вопрос аудитории о различии между технологиями, которые действительно помогают обеспечивать общественную безопасность, и системами массового наблюдения, Абди Солтани ответил, что различные технологии имеют разную степень связи с конкретным правонарушением и привел в пример камеры, фиксирующие превышение скорости.
По его словам, такая технология непосредственно связана с конкретным поведением — превышением скорости, — тогда как ALPR может собирать информацию о передвижении всех людей. По мнению Солтани, чем теснее использование технологии связано с конкретной задачей общественной безопасности, тем понятнее ее назначение.
Елена Кузнецова, Slavic Sacramento | American Community Media Services
The post Как технологии меняют иммиграционный контроль в США appeared first on Slavic Sacramento | Russian News in California.
