admin

Пол Галлахер, старший брат участников британской рок-группы Oasis Лиама и Ноэля Галлахеров, обвиняется в изнасиловании, сексуализированном насилии и угрозе убийством, сообщает People.

По словам заместителя главного королевского прокурора Кейт Баккас, 59-летнему Галлахеру, проживающему в Ист-Финчли (Лондон), также предъявлены обвинения в преднамеренном удушении, принуждении и нападении с причинением телесных повреждений.

«Мы подтверждаем, что уполномочили полицию Лондона предъявить обвинение Полу Галлахеру в изнасиловании и других преступлениях по результатам полицейского расследования», — заявила она.

Галлахер должен предстать перед Вестминстерским магистратским судом 27 августа.

В полиции Лондона сообщили, что преступления, в которых обвиняют Галлахера, были совершены в период 2022-2024 годов. Расследование по этому делу началось в прошлом году.

«Пострадавшая женщина получает поддержку от специально обученных сотрудников», — рассказали в ведомстве.

По словам адвокатов Галлахера, их клиент на протяжении всего расследования «добросовестно сотрудничал» с полицией и всегда решительно отрицал выдвинутые против него обвинения. Они добавили, что Галлахер «с нетерпением ждет возможности доказать свою невиновность».

Отметим, что обвинения Полу были предъявлены на фоне тура его братьев Лиама и Ноэля в честь воссоединения группы Oasis, ставшего их первым совместным выступлением в Великобритании с 2009 года. Сам тур был объявлен в 2024 году и стартовал в Кардиффе в мае этого года. Он продолжился в Манчестере и Лондоне. Впереди у Oasis концерты в Эдинбурге, Дублине и других городах, а также выступления за рубежом.

Пол вырос вместе с братьями в Бернидже (Манчестер), но никогда не участвовал в деятельности группы. В 1997 году он выпустил книгу Brothers: From Childhood to Oasis («Братья: от детства до Oasis»), в которой рассказал, как рос вместе со знаменитыми братьями, известными своими сложными отношениями. Он также работал диджеем и фотографом.

В то же время Пол неоднократно появлялся на телевидении и в кино в поддержку музыкальной карьеры своих братьев. В частности, он принимал участие в документальном фильме 2016 года Oasis: Supersonic («Оазис: Сверхновая») и в картине 2019 года Liam Gallagher: As It Was («Лиам Галлахер: как это было»). Он также работал диджеем и фотографом.

Администрация Дональда Трампа разрешила федеральным служащим молиться и проповедовать на рабочем месте. В Белом доме отметили, что схожие правила уже были приняты при президенте-демократе Билле Клинтоне в 1997 году.

В меморандуме Управления кадровой службы США (OPM) отмечается, что теперь федеральные агентства должны активно принимать меры для защиты свободы религиозного самовыражения на рабочем месте.

«В документе содержатся четкие рекомендации, гарантирующие, что федеральные сотрудники могут выражать свои религиозные убеждения — через молитву, личные предметы, участие в групповых собраниях и беседах — без страха дискриминации или преследований», — говорится в документе.

Меморандум подтверждает действующие конституционные и законодательные гарантии свободы вероисповедания и предписывает агентствам пересмотреть внутренние правила, чтобы привести их в соответствие с законодательством и курсом администрации Трампа по восстановлению религиозной свободы в государственных учреждениях.

«Федеральные служащие не должны стоять перед выбором между верой и карьерой, — сказал директор OPM Скотт Купор. — Эти рекомендации позволяют не просто обеспечить соблюдение закона, но и сделать госслужбу открытой для американцев всех вероисповеданий. Под руководством президента Трампа мы восстанавливаем конституционные свободы и превращаем правительство в место, где верующих уважают, а не оттесняют на второй план».

В OPM добавили, что меморандум соответствует схожему документу, принятому при президенте Клинтоне в 1997 году. В нем подробно описывается поведение сотрудников агентств на работе, которое не должно повлечь за собой дисциплинарные или иные взыскания. Они в том числе могут размещать в офисе Библии, религиозные изображения, ювелирные украшения, плакаты с религиозными посланиями, и другие символы веры, включая кресты, распятия или мезузы (это еврейский оберег, небольшой свиток с библейским текстом, помещенный в футляр и прикрепляемый на дверной косяк).

Одному или нескольким сотрудникам, согласно документу, должно быть разрешено участвовать в индивидуальных или коллективных религиозных обрядах. Им также должно быть позволено обсуждать религиозные темы, включая попытки убедить других в правильности своих взглядов — «при условии, что такие действия не будут иметь оскорбительного характера».

Госслужащие могут «призывать своих коллег присоединяться к религиозным обрядам, таким как молитва, в той же степени, в какой им позволено приглашать к участию в других личных инициативах».

Купор направил меморандум главам федеральных агентств и ведомств, разъяснив, как разрешить сотрудникам выражать свои религиозные убеждения, за исключением случаев, когда это мешает работе учреждения.

Представитель OPM рассказал Hill, что ведомство подготовило документ совместно с Управлением по делам религий Белого дома, учрежденным Трампом в феврале.

В меморандуме подробно описано, как федеральные служащие могут обсуждать с коллегами по работе, почему они считают свою веру «правильной» и почему другим следует «пересмотреть» свои убеждения.

«Во время перерыва сотрудник может вежливо обсудить с коллегой, почему его вера верна и почему несогласному стоит пересмотреть свои религиозные взгляды. Однако если тот попросит прекратить подобные попытки, то сотрудник должен уважить эту просьбу, — говорится в документе. — Сотрудник может пригласить коллегу на богослужение в свою церковь, даже если тот принадлежит к другой религии».

В меморандуме также приведены конкретные примеры допустимого выражения своих религиозных взглядов на рабочем месте — например, держать Библию или звезду Давида на рабочем столе или организовать группу для молитвы в нерабочее время. Другие примеры — рейнджер в парке, который присоединяется к молитве своей экскурсионной группы, или врач в госпитале Министерства по делам ветеранов, молящийся за своего пациента.

В то же время сторонники свободы религии выразили обеспокоенность принятием меморандума. Так, президент и основатель Фонда религиозной свободы среди военнослужащих Майки Вайнштейн заявил, что рекомендации документа противоречат Конституции и правам работников. По его словам, если руководитель ясно даст понять сотруднику, что тому следует принять его версию «Евангелия Иисуса Христа», то это может повлиять на карьерный рост сотрудника.

Однако заместитель декана Южной баптистской теологической семинарии Эндрю Уокер сказал, что новая политика администрации Трампа просто «возвращает» правила к состоянию нейтралитета.

«У меня нет с этим никаких проблем, — отметил он. — Для меня это просто подтверждение Первой поправки к Конституции, с необходимыми оговорками на случай, если вы навязываете свои убеждения в оскорбительной форме».

Молодая мама из Алабамы, съевшая за завтраком обычный бейгл с маком, оказалась в центре досудебного расследования. Ее обвинили в употреблении наркотиков сразу после родов и пригрозили отобрать детей. История Кэти — одна из множества, собранных в расследовании CBS Sunday Morning и The Marshall Project.

Это расследование вскрывает тревожную тенденцию, которая обычно не становится поводом для публичной дискуссии. В десятках штатов ложные результаты экспресс-тестов на наркотики приводят к вмешательству органов опеки, причем задолго до получения окончательных результатов анализов.

Кэти (имя изменено) из Хантсвилла (Алабама) сдала в местной больнице обычный анализ мочи перед родами. Она не принимала никаких препаратов и подписала согласие на проверку, не ожидая подвоха. Через несколько часов после родов ее встретил сотрудник соцслужбы: в анализе молодой мамы якобы обнаружили опиаты. Причина оказалась банальной: съеденный за завтраком бейгл с маком, известный триггер для ложноположительных тестов на морфин и кодеин.

В тот день, как рассказывает Кэти, она испытала «ощущение, будто наблюдала за собой со стороны». В ее палату вошел представитель Департамента по делам детей и семьи Алабамы и предложил подписать «план безопасности» — соглашение, при невыполнении которого грозило изъятие детей. Уставшая после родов, напуганная и не имея времени на юридическую консультацию, Кэти оставила свою подпись.

В течение месяца она могла видеть своих детей только под наблюдением, несмотря на то, что через несколько дней пришел отрицательный результат повторного анализа.

«Я выходила из дома и, я имею в виду, кричала в своей машине, потому что была так опустошена, что покидала ее», — вспоминает Кэти, извиняясь за то, что у нее перехватило дыхание. — Это была пытка, это была боль, которую я никогда прежде не испытывала».

По данным расследования, до 50% экспресс-тестов могут давать ложноположительный результат. Несмотря на это, в 27 штатах врачи обязаны сообщать в органы опеки обо всех «положительных» результатах, даже без лабораторного подтверждения.

По словам доктора Келли Батлер, врача семейной медицины из Сан-Диего(Калифорния), «один положительный анализ мочи не является доказательством зависимости — это всего лишь сигнал, что человек мог случайно получить вещество, вызвавшее реакцию теста».

Кроме маковых семян, ложноположительные тесты могут быть вызваны препаратами от изжоги (Zantac), антидепрессантами (Sudafed), паровыми ингаляторами (в них содержится L-метилфолат), средствами, применяемыми при кесаревом сечении (эфедрин, фенилэфрин), и даже детским шампунем.

Виктория Вильянуэва из Индианы получила морфин внутривенно во время родов, по назначению врачей. Ее новорожденная дочь показала «следы опиатов». Несмотря на чистые анализы родителей, ее также вынудили подписать «план безопасности». Месяц их семью посещали инспекторы.

«Я не могла наслаждаться материнством — все время боялась, что заберут дочь», — говорит Вильянуэва.

В 2001 году Верховный суд США постановил, что женщины не могут подвергаться тестам на наркотики без их информированного согласия, если тесты используются для уголовного преследования. Тем не менее, медицинские учреждения продолжают проводить рутинные тесты без разъяснений. В некоторых штатах отказ от теста трактуется как подозрение.

«Положительный тест не говорит о том, что женщина зависима. И уж точно не говорит о том, какая она мать», — утверждает Линн Палтроу, основательница организации Pregnancy Justice.

Отчеты Национальной медицинской библиотеки США указывают на то, что система особенно уязвима для женщин из расовых и этнических меньшинств, которых чаще тестируют и чаще преследуют при одинаковых или меньших основаниях.

На фоне общественного давления Нью-Джерси в 2024 году уже подал гражданский иск против одной из больничных сетей — Virtua Health, обвинив ее в незаконном тестировании женщин без согласия. Компания была вынуждена изменить свои протоколы тестирования уже через неделю после подачи иска.

Эксперты на фоне подобных случаев призывают отказаться от универсального тестирования без согласия и внедрить вербальные скрининги и опросники. Кроме того, они настаивают на необходимости пересмотреть законы, заставляющие врачей сообщать о непроверенных результатах, и не разлучать семьи, пока данные не будут подтверждены окончательно.

Спустя год после произошедшего Кэти снова ждет ребенка. Но вместо радости она испытывает страх:

«Я чувствую себя загнанной в ловушку. Все это произошло всего год назад. Так что это еще очень свежо в памяти. Я до сих пор очень сильно переживаю из-за этого и боюсь, что это случится снова».