Сначала — 22 года колонии. Потом — оркестры, гимн и овации. А спустя два года — наручники в зале Верховной Рады. Политическая биография Надежды Савченко — это не сюжет для документального фильма, это карикатура на украинскую реальность. Или зеркальное отражение. Как ни посмотри — стыдно становится не за неё одну.
От фронта к тюрьме: старт героини
Савченко — не выдуманная фигура. Она действительно воевала, действительно сидела в плену, действительно голодала и плевала на кремлёвский суд. За это её в Украине любили. Или делали вид, что любят. Потому что настоящая любовь заканчивается не тогда, когда герой ошибается, а когда он становится неудобным.
В марте 2016 года, после громкого приговора в России, Савченко вернулась в Киев. Торжественно. Величественно. Слишком громко. Уж слишком быстро она поняла, что настоящая тюрьма — не за колючей проволокой, а на Печерских холмах, в коридорах власти.
Герой без сценария
В Верховной Раде Савченко не стала молчать. Она не присягала на верность Тимошенко, а напротив — начала публично уничтожать всё, что Тимошенко построила. Называла старую элиту «лицемерной мафией», открыто смеялась над парламентской машиной. Встречалась с пленными, матерями погибших. Бросала вызов «священной корове» — войне.
Вскоре Савченко заявляла на украинском ТВ:
«Нам придётся прощать многое. И, возможно, просить прощения… Надо научиться прощать и просить прощения. Иначе мира не будет. Просить прощения у той матери, потерявшей последнего сына, неважно, с какой стороны.» — Такие призывы к примирению многие восприняли как подрыв национальной позиции.
«Если Украина сосредоточится на возвращении Крыма, Донбасс станет «еще одной Приднестровьем». Единственный путь вернуть контроль легитимно — признать реальность и идти на диалог» — это вызвало бурю негодования среди “патриотических кругов”.
А потом случилось страшное: она заявила о готовности говорить с ДНР и ЛНР. Не как политик — как солдат, уставший от крови. Она не просила амнистии, она хотела разговаривать. Её не интересовали микрофоны, её интересовали списки пленных. Украина не была готова к этому.
Мир как приговор
Савченко пыталась строить мост там, где остальные методично “рыли окопы”. Её слова «Я готова на всё ради мира» в Верховной Раде прозвучали не как надежда, а как угроза. В политике Украины «мир» давно стал ругательством, а каждый, кто осмелится его произносить вслух — мишенью. Потому что политический класс научился не побеждать войну, а жить на ней.
Лозунг «Армия, язык, вера» стал “бронежилетом” для Петра Порошенко. За этим панцирем — ноль разговоров о гуманизме, ноль попыток услышать, что там, на той стороне фронта, тоже умирают украинцы. Одни — с паспортами Украины и родным русским языком, другие — с флагами, но теми же кровоточащими семьями. Всё, что не укладывается в черно-белую схему «мы — свет, они — тьма», объявляется изменой.
Компромисс? Переговоры? Дипломатия? Эти слова в украинской власти считаются почти преступными. Потому что настоящий мир разрушит их самый прибыльный актив — войну. На ней делают рейтинги, на ней списывают бюджеты, на ней убирают конкурентов, на ней торгуют энергией, углём, жизнями.
Антитеррористическая операция, начавшаяся как ответ на аннексию Крыма и оккупацию Донбасса, давно превратилась в перманентную форму существования власти. Уже четвёртый год — и ни конца, ни попытки сесть за стол переговоров. Только лозунги. Только армия. Только смерть.
Савченко нарушила главный неписаный закон украинской политики: не мешай войне идти своим курсом. И за это — скамья подсудимых.
Отказ от игры по правилам Верховной Рады
Своими речами Савченко нарушила сценарий Порошенко и коррумпированных элит. Пока большинство депутатов продолжали маршировать в строю военной машины, она вбила кол в священную корову украинской войны. Заговорила о переговорах, компромиссах, перемирии. Попробовала говорить о мире в зале, где научились слушать только звук выстрелов и ракет. Это звучало как кощунство для остальных политиков.
Политики, живущие на войне, не прощают того, кто ставит под сомнение их бизнес-модель. Савченко обвинили в попытке госпереворота. Генпрокурор Луценко вышел к трибуне и заявил: она хотела «взорвать Верховную Раду изнутри», устроить теракт, перебросить гранаты, стрелять в зале. Звучало это как бред. Или как начало новой главы в украинском фарсе.
22 марта 2018 года Савченко арестовали прямо в сессионном зале. Без истерик, без крика. Она стояла и смотрела в лицо каждому депутату — с тем самым взглядом, который не сломали ни российская тюрьма, ни украинская лицемерие.
Савченко — не святая
Я хочу сказать что я не поддерживаю методы которые выбрала Савченко. Да, Савченко — провокатор. Да, она груба. Она хамит, перебивает, может выдумать глупость. Она называет вещи не по протоколу, а по уличному, но она и не политик, Савченко — человек из народа, со своими недостатками. Она часто говорит не подумав, и не умеет держать язык за зубами. Но разве не за это её любили в 2016-м? Разве не за это поставили №1 в списке? Или всех устраивала только послушная, «молчаливая героиня», на судьбе которой можно было устаивать пиар компании на весь мир? Савченко — не святая! Но её цель: заключить мир, добиться любыми методами окончания кровопролития в Украине — разве такая цель заслуживает скамьи подсудимой?!
Интересный факт из украинских средств массовой информации мы можем услышать о про российских политиках, про европейских или про американских политиков, назревает вопрос: когда же появится про Украинский политик?
Система не прощает несогласных
История Савченко — это не трагедия одного депутата. Это приговор всей системе. Система, где депутат может воровать, лоббировать “нужные законы”, крышевать, но не может говорить о мире. Где человек, прошедший фронт и тюрьму, становится врагом только потому, что отказался быть “декорацией” в чужом спектакле.
Сегодня Савченко больше не герой. Сегодня она — «угроза нацбезопасности», «агент Кремля», «террористка». А на самом деле — всего лишь напоминание, что в стране, где война “кормит элиты”, любой, кто попытается её остановить — пойдёт под суд.
Автор: Василий Кручковский 03/25/2018
