Уже после своего освобождения Сергей Сирченко признал, что он «молчал, когда нужно было говорить».Уже после своего освобождения Сергей Сирченко признал, что он «молчал, когда нужно было говорить».Уже после своего освобождения Сергей Сирченко признал, что он «молчал, когда нужно было говорить».
