admin

Сегодня, после нескольких встреч — Президента Трампа и Путина на Аляске, а также последующей встречи Зеленского и Трампа — наконец-то заговорили о прекращении войны и мире в Украине. Всё чаще звучат размышления о том, какой будет Украина после войны. Какая экономика появится, каким будет внешнеполитический курс и как выстроится гуманитарная политика? Сумеют ли украинцы жить в единении многонационального и поликультурного народа или продолжат выяснять, кто «правильный патриот», а кто — нет?

Именно в этом контексте хочется снова поднять тему языка. Вопрос, который был “триггером” войны в 2014 году, остаётся болезненным и в 2025-м. Как украинцы будут говорить между собой завтра? И возможно ли построить страну, где языковое многообразие будет восприниматься как богатство, а не как угроза?

Русский язык под давлением

Сегодня в Украине русскоязычные всё чаще ощущают себя чужими в собственной стране. Сформировался мощный общественный дискурс, в котором русский язык маргинализируется, а иногда даже звучат прямые призывы к его исключению из жизни страны.

Давайте обратимся к конкретным примерам.

Елена Ивановская, Уполномоченный по защите государственного языка:

«Необходимо устранить символическое неравенство … отменить особый статус русского языка … он является инструментом дестабилизации» (интервью «Укринформ», июль 2025 г.).

Эти слова отражают государственный курс: русский язык воспринимается не как часть культурного наследия, а как фактор угрозы. Ивановская подчёркивает: Украина должна строить единое украиноязычное пространство, а русский исключить из перечня языков, которые якобы нуждаются в защите.

Наталия Пипа, Народный депутат Украины, подала в Верховную Раду законопроект № 12086, который вносит в Закон об образовании понятие «украиноязычной среды». По замыслу, на всей территории школы — будь то уроки, перемены, столовые или спортплощадки — преподаватели и ученики обязаны общаться только на украинском языке. Учителям и администраторам дают право воспитывать языковую культуру, делать замечания, организовывать мероприятия по популяризации государственного языка. Такая инициатива несёт риск дискриминации и искусственного ограничения языков малых сообществ, что противоречит европейским принципам защиты культурного разнообразия.

Сергей Бабак, глава образовательного комитета Верховной Рады:

«Запрет русского языка … противоречит нормам Европейского союза».

Формально он признаёт: запрет невозможен из-за европейских обязательств. Но на практике Бабак участвует в инициативах, которые ограничивают использование русского даже в школьной среде, включая перемены и неформальное общение. В его же словах — признание, что число учеников, изучающих русский язык, за последние годы сократилось в пять раз, до менее тысячи человек. Таким образом, риторика депутата балансирует между европейскими рамками и внутренним курсом на «дерусификацию».

Елена Мандзюк, блог и волонтёр, пошла еще дальше в своих высказываниях:

«Мои дети могут отпиздить другого ребёнка, который говорит на языке террористов. Я токсична ко всему российскому».

Это заявление вызвало бурю в соцсетях. Слова Мандзюк стали отражением настроений: для части украинского общества русский язык стал не просто “чужим”, а враждебным. Здесь видно, как блогеры и публичные фигуры формируют атмосферу «языковой токсичности», где русскоговорящий украинец автоматически ассоциируется с врагом.

Лариса Ницой, детская украинская писательница, утверждает:

«Надо называть русский язык московским — так будет исторически правильно».

В интервью «Реальная политика. Итоги» на телеканале «Украина 24» Лариса Ницой пошла ещё дальше, заявив:

«Мы должны воспитывать детей так, чтобы они давали отпор и били тех, кто продолжает говорить по-русски». Кроме того, в выступлении на телеэкране заявила: «У нас таких детей много, мы их так воспитываем, чтобы чистили морды обмосковленным детям», имея в виду детей в Украине, разговаривающих на русском языке. По ее словам, это обращение не к самим детям, а к их родителям.

«Мы нашли еще один рычаг. Мы угрожаем, что их детей ждут проблемы от наших детей», — сказала Ницой.

Эти слова вызывают у меня шок, но именно они иллюстрируют, насколько глубоко тема языка проникла в сферу воспитания и культуры в Украине. Русский язык здесь представлен как нечто враждебное, против чего детей нужно сознательно программировать. Высказывания Елены Мандзюк и Ларисы Ницой выходят далеко за рамки допустимой публичной риторики. Когда в эфире телеканала или в видео блогах звучат слова о том, что детей следует «воспитывать» в духе насилия против сверстников, говорящих по-русски, это по сути является призывом к разжиганию национальной и языковой вражды, а так же призывом к насилию над детьми.

Разжигание розни и молчание спецслужб

Сегодня особенно тревожно, что такие заявления воспринимаются исключительно как эмоциональные высказывания, а не как потенциально опасные призывы. Ведь в Уголовном кодексе Украины существует статья 161, которая чётко предусматривает юридическую ответственность за разжигание национальной, расовой или языковой вражды. Согласно части 1 этой статьи, умышленные действия, подрывающие равноправие граждан по признаку языка и национальности, а также унижающие их достоинство, наказываются штрафом или лишением свободы до трёх лет, с возможным ограничением права занимать определённые должности . Почему же Служба Безопасности Украины не реагирует на подобные высказывания в публичной среде? Ведь они явно подпадают под признаки правонарушения, а бездействие СБУ вызывает вопросы о действенности защиты прав всех граждан, независимо от языка, на котором они говорят.

Атмосфера повседневности

В школах внедряется «украиноязычная среда», где детям и учителям запрещено использовать русский даже на переменах между уроками. Так формируется модель, в которой русский язык не просто оттесняется из официальной сферы, а изгоняется даже из быта.

Социальные сети усиливают эффект: ролики на YouTube и TikTok, где высмеивают и унижают русскоговорящих украинцев из Одессы, Запорожья, Харькова и др. стали привычным явлением. Людей подталкивают к тому, чтобы они «переключались» на украинский в любой ситуации — даже если всю жизнь они говорили по-русски и выросли ещё в советской языковой среде.

Почему же Служба Безопасности Украины и правоохранительные органы до сих пор не реагируют? Фактически подобные слова звучат в медиапространстве и соцсетях без последствий для их авторов. Отсутствие наказания не только противоречит букве закона, но и формирует опасный прецедент: люди публично позволяют себе риторику, которая в любой правовой системе трактовалась бы как подстрекательство к дискриминации и насилию.

Такое бездействие СБУ подрывает доверие к государству и его способности защищать права всех граждан Украины — повторюсь, независимо от языка, на котором они говорят.

Вопрос будущего

Сегодня Украина стоит перед дилеммой: либо язык станет инструментом объединения, либо — продолжит разделять людей. Государственные чиновники, парламентарии, блогеры и писатели формируют атмосферу, где говорить по-русски становится социально зазорно, и не важно патриот ты или нет.

Если Украина когда-либо хочет вернуть свои потерянные территории — Донбасс, Херсонскую и Запорожскую области, где в большинстве живут русскоязычные украинские граждане, а также Крым — Украине придётся отказаться от практики «травли» и издёвок на тему языка. Никакая сила не способна удержать людей там, где их унижают за право говорить на родном языке — языке, который они впитали с молоком матери. Только через достижение взаимного уважения, признание многоязычия как ценности, а не угрозы, можно вернуть доверие и построить страну, в которую захотят вернуться те, кто сегодня чувствует себя чужим.

Но если Украина действительно хочет стать многонациональной и поликультурной страной, частью европейского сообщества, придётся научиться воспринимать русский язык как часть собственного разнообразия, а не как угрозу. Иначе старый конфликт лишь сменит форму и будет жить в новом поколении.

Автор: Василий Кручковский 08/26/2025