Что произойдет с небольшими городами, если число мигрантов резко сократится?
В общенациональных дискуссиях об иммиграции основное внимание обычно уделяется границе США и Мексики и вопросам федеральной политики. Однако наиболее значимые последствия иммиграционной политики зачастую проявляются вдали от границы — в малых городах и сельских районах Америки.
За последние два десятилетия многие из этих населенных пунктов опирались на иммигрантов, чтобы остановить сокращение численности населения, восполнить нехватку рабочей силы, поддержать работу школ, открыть новые предприятия и укрепить местную экономику. По мере того как федеральная иммиграционная политика становится все более жесткой, местные власти и общественность сталкиваются с новыми вызовами, затрагивающими интересы работодателей, школ, религиозных общин, правоохранительных органов и семей.
На брифинге ACoM 14 августа журналисты и эксперты обсудили последствия ужесточения иммиграционной политики для небольших городов и сельских районов США.
Иммиграция в США впервые стала отрицательной
“В настоящее время иммиграция в США имеет отрицательное сальдо, то есть из страны уезжает больше людей, чем въезжает,” — заявила Дженни Мюррей, президент и генеральный директор организации National Immigration Forum. “2025 год стал первым годом в истории нашей страны, когда мы получили отрицательное сальдо иммиграции, и в 2026 году мы движемся к тому же результату.
По ее данным, иммигранты составляют около 13% населения США и 19% рабочей силы. При этом, подчеркнула она, ошибочно воспринимать иммигрантов исключительно как низкоквалифицированных работников или сельскохозяйственных рабочих.
“У нас есть ключевые специалисты по всей рабочей силе — люди с разным уровнем квалификации, во всех секторах и на всех уровнях,” — сказала она.
Одним из факторов сокращения миграционного прироста она назвала усиление иммиграционного контроля.
По оценке National Immigration Forum, в 2025 году около 2,2–2,3 млн человек самостоятельно покинули США. По словам Мюррей, часть из них уехала, чтобы не допустить разделения семей, а часть поверила заявлениям Департамента внутренней безопасности о возможности вернуться в страну после отъезда. Еще около 675 тысяч человек были принудительно выдворены. В совокупности это означает примерно 3 млн человек, покинувших страну в течение года.
Еще одна проблема — сокращение числа людей, имеющих право работать в США. Мюррей отметила, что около 1,1 млн человек имели статус временной защиты (TPS), однако для значительной части из них этот статус прекращается. Кроме того, разрешение на работу потеряли некоторые люди, находившиеся в США по программам parole. В результате несколько миллионов человек также лишились права на легальную работу.
“Экономический эффект может быть существенным,” — считает Мюррей. “Иммигранты ежегодно обеспечивают около $1,3 трлн налоговых поступлений, а как потребители генерируют еще около $1,7 трлн экономической активности. Сокращение числа работников означает одновременно меньше людей, занятых в американском бизнесе, меньше потребителей и меньше налоговых поступлений.”
Она также обратила внимание на демографическую ситуацию в стране: при исторически низком уровне рождаемости, по ее словам, США уже не могут рассчитывать на ранее прогнозировавшееся увеличение ВВП на $8,9 трлн в период с 2024 по 2034 год, которое в значительной степени связывалось с вкладом иммигрантов.
Сельская Америка сокращается — и иммиграция помогает остановить этот процесс
“Иммиграция стала демографическим спасательным кругом для многих сельских сообществ, компенсируя сокращение населения, которое произошло бы без нее,” — сказал Тим Слэк, профессор социологии, Университет штата Луизиана.
По его словам, сельская Америка давно сталкивается с двумя серьезными тенденциями — старением населения и оттоком молодежи. В период с 2010 по 2020 год население сельской Америки сократилось примерно на 0,5%. Это стало историческим событием: ранее в истории страны сельские районы в целом не переживали подобного десятилетнего сокращения населения. При этом ситуация сильно различалась в зависимости от конкретного округа: около двух третей сельских округов потеряли население, а примерно треть его увеличила.
“Иммигранты в значительной степени компенсировали демографические потери,” — убежден Слэк.
Он отметил, что среди сельских округов, которым удалось увеличить население в период с 2010 по 2020 год, примерно 200 смогли добиться роста именно благодаря увеличению числа небелого и иммигрантского населения, которое компенсировало сокращение неиспаноязычного белого населения. А в период с 2020 по 2024 год почти весь положительный миграционный прирост в сельских округах, не прилегающих к крупным мегаполисам, был связан с международной миграцией.
Слэк также подчеркнул, что распространенное представление о сельской Америке как преимущественно белой уже давно не соответствует действительности.
“Сегодня примерно каждый четвертый житель сельской Америки — небелый,” — отметил он. “Наибольшую долю среди небелого населения составляют латиноамериканцы и чернокожие американцы. При этом коренные народы имеют самую высокую среди основных расовых и этнических групп долю населения, проживающего в сельской местности.”
Еще более разнообразным становится молодое поколение.
“Если вы хотите увидеть, куда движется демография, сходите в начальную или среднюю школу,” — посоветовал Слэк.
По его словам, сегодня примерно каждый третий ребенок в сельской Америке — небелый. Таким образом, будущее сельских районов страны становится все более разнообразным, даже если общественное представление об этих территориях пока этого не отражает.
«Реальный кризис доверия»
“Ситуация сильно различается в зависимости от интенсивности деятельности ICE, политической обстановки и других факторов. Однако практически повсеместно наблюдается одно и то же явление — разрушение доверия и социальных связей,” — сказала Рэйчел Перич, исполнительный директор организации Welcoming America.
“Многие места, в том числе сельские районы, сталкиваются с последствиями реального разрушения доверия и отношений и расколом внутри сообществ,” — сказала она. По ее словам, это происходит на фоне федеральной политики, направленной не только на выдворение людей из страны, но и на усиление страха и разделения общества. Одновременно многие города понимают, что им необходимо не отталкивать людей, а, наоборот, привлекать и удерживать новых жителей.
Перич привела в пример город Эмпория, штат Канзас, который в прошлом году получил статус welcoming place — сообщества, ориентированного на интеграцию новых жителей. Там на протяжении нескольких лет создавали условия, чтобы вновь прибывшие воспринимались как полноценные и ценные участники жизни города.
По ее словам, такие программы полезны не только для иммигрантов: когда жители доверяют друг другу, могут обращаться в полицию и государственные учреждения, быть услышанными, а местная политика реагирует на их потребности, сообщество в целом становится сильнее.
На вопрос о том, начинают ли консервативные сельские сообщества, ранее поддерживавшие жесткую иммиграционную политику, менять свое отношение, Перич ответила, что во многих местах люди теперь видят последствия этой политики непосредственно.
“Внезапно сосед оказывается депортирован, и люди начинают осознавать последствия этой политики таким образом, как раньше не могли, потому что эти последствия еще не затронули их собственное сообщество,” — сказала она. “Для многих жителей речь идет уже не об абстрактной политике. Это их соседи, коллеги, люди, с которыми они ходят в церковь или работают. На местном уровне люди очень практичны. Речь идет о наших соседях.”
Айова: иммиграция превратила умирающий город в развивающийся
“Когда я приехал в Сторм-Лейк, это был небольшой сельский, преимущественно белый, город, население которого сокращалось. Иммиграция изменила ситуацию,” — сказал Марк Проссер, бывший начальник полиции города Сторм-Лейк (штат Айова), ныне сотрудник епархии Су-Сити, говоря о трансформации города, которую он наблюдал на протяжении 30 лет.
“Мы превратились из преимущественно белого сообщества, население которого сокращалось, в очень разнообразное сообщество, которое росло, развивало промышленность, открывало магазины и испытывало потребность в жилье,” — рассказал Проссер.
По его словам, рост и жизнеспособность многих сельских районов северо-западной Айовы напрямую связаны с иммиграцией. Особенно показателен пример местной системы образования: сегодня около 91% учащихся государственных школ Сторм-Лейка — от дошкольного до 12-го класса — говорят на языке, который не является для них основным английским.
Проссер объяснил, что в то время как многие сельские районы Айовы вынуждены объединять две, три, четыре и даже пять школьных систем из-за нехватки детей, города, куда приезжают иммигранты, наоборот, расширяют школы и строят новые.
“Там, где иммигранты приезжают и помогают сообществам расти, школы растут, строятся новые школы, и необходимости в объединении школьных систем не возникает,” — сказал он. “Однако усиление иммиграционного контроля уже меняет повседневную жизнь этих сообществ.”
По словам Проссера, это происходит не только во время крупных публичных операций ICE, иногда из небольших офисов службы забирают одного человека здесь, пятерых — там. Но даже такие операции оказывают серьезное влияние на небольшие города.
Он рассказал, что в Айове распространяются волны страха после сообщений о действиях ICE в других частях страны и после случаев задержания людей, которые не имеют судимостей, но сталкиваются с проблемами с документами.
“Это приводит к тому, что люди не идут на работу, не идут к врачу, не являются в суд, не идут в церковь и даже не выходят за продуктами,” — пояснил Проссер. По его словам, с последствиями этого страха ежедневно работают общественные организации как в сельских, так и в городских районах.
Спрингфилд, Огайо: «Сейчас город находится в кризисе»
Одним из самых ярких примеров последствий иммиграционной политики стал Спрингфилд, штат Огайо. В городе проживает крупная гаитянская община — по оценке участников встречи, около 15 тысяч человек, многие из которых имеют статус временной защиты (TPS).
С конца июля ICE преследует гаитянскую общину в Спрингфилде после решения Верховного суда, разрешившего прекращение действия временного защитного статуса (TPS) для сотен тысяч граждан Гаити. Вместо внезапных рейдов по районам, ICE проводит обязательные проверки в региональных отделениях, изымает паспорта и надевает электронный браслет или помещает под стражу, наряду с локальными операциями по обеспечению соблюдения иммиграционного законодательства.
“Мои эмоции сегодня очень сильны, потому что это затрагивает мою церковь. Людям из моей церкви надевают электронные браслеты, их забирает ICE,” — рассказал д-р Карл Руби, старший пастор церкви Central Christian Church, Спрингфилд (штат Огайо).
По словам Руби, Спрингфилд — бывший промышленный город Среднего Запада с населением около 54 тысяч человек, поэтому приезд 10–20 тысяч гаитян стал для него огромным демографическим изменением.
“Еще недавно город был одним из самых быстро сокращающихся в регионе, за 50 лет население практически не росло и в итоге вернулось к уровню примерно 1920 года. Приезд гаитян изменил ситуацию. Они принесли с собой экономическое возрождение. Они открыли бизнесы, церкви, некоммерческие организации, помогли существующим предприятиям расшириться,” — рассказал он.
Губернатор Огайо Майк Девайн, по словам пастора, назвал происходящее “гуманитарной и экономической катастрофой для Спрингфилда”.
“Тысячи людей лишились работы и при этом не имеют права на пособие по безработице… Это кризис просто с точки зрения того, как поставить еду на стол и заплатить за жилье. Сейчас в городе царит паника,” — заявил Руби.
Он рассказал, что многие жители получили письма с требованием явиться в ICE, после чего им надевали электронные браслеты и предупреждали, что они должны являться по вызову, иначе их задержат.
“Это бесчеловечно. Это страшно,” — сказал пастор. “При этом работодатели говорят, что заменить этих работников будет крайне сложно.”
Руби рассказал о разговоре губернатора Девайна с владельцем местного бизнеса: на вопрос губернатора о том, как компания сможет заменить гаитянских работников, бизнесмен ответил:
“Чтобы заменить каждого такого работника-иммигранта, понадобится несколько американцев, потому что они всегда приходят на работу и работают усердно”.
“Эти сотрудники регулярно проходят тесты на наркотики, берут столько сверхурочной работы, сколько им предлагают, и много работают… Кроме того, многие из них продолжают финансово поддерживать родственников и даже детей-сирот, ставших частью их семей, на родине в Гаити. Поэтому последствия происходящего ощущают не только семьи в США, но и люди в Гаити, которые зависят от этих доходов,” — сказал пастор.
Руби рассказал, за год число прихожан выросло примерно со 125 до 160 человек, и этот рост связан с гаитянской общиной, однако нынешняя ситуация уже отражается и на самой церкви.
“Обычно на богослужении у нас бывает около 50 гаитян, а в прошлое воскресенье почти никого не было. Они просто боятся выходить из дома,” — поделился пастор. “Это влияет и на местную экономику. Правительство округа получает значительную часть доходов за счет налога с продаж, однако люди, которые боятся выходить из дома, перестают ходить в магазины.”
“Я думаю, что подавляющее большинство людей в Спрингфилде действительно приветствуют гаитян и знают, что они вносят вклад в наше сообщество,” — сказал он.
Руби отметил еще один неожиданный эффект: в Спрингфилде долгое время не появлялись новые жилые проекты, теперь в городе строится около 3 тысяч новых домов. По его словам, значительная часть этого строительства связана с ростом гаитянского населения и его потребностями.
“Мы — сельский округ, и мы являемся прекрасным примером сельской Америки и той пользы, которую гаитяне принесли нам,” — сказал пастор.
Что произойдет, если иммигрантов больше не будет?
На вопрос о том, что произойдет с небольшими городами, если значительное число иммигрантов будет депортировано, профессор Тим Слэк ответил предельно прямо: “Они будут стареть, сокращаться и умирать.”
По его словам, многие сельские сообщества уже состоят из пожилых людей и молодых людей, которые после школы уезжают ради образования и экономических возможностей.
“Когда молодые люди покидают город, сообщество теряет не только их самих, но и потенциальных родителей будущих поколений. Это своего рода двойной удар для небольшого сообщества с точки зрения населения,” — объяснил Слэк. “Без притока новых жителей результатом станут старение населения, его сокращение, уменьшение налоговой базы, нехватка работников и закрытие школ.”
При этом Слэк подчеркнул: иммиграционные проблемы нельзя рассматривать отдельно от более масштабного кризиса сельской Америки. На протяжении десятилетий многие сельские районы сталкивались с деиндустриализацией, укрупнением сельскохозяйственных предприятий, бедностью, безработицей и неполной занятостью.
“Иммиграционная история накладывается на ситуацию, в которой уже существует серьезная боль,” — сказал он.
Демографический вопрос, по словам Слэка, напрямую связан и со здравоохранением: пожилым людям требуется больше медицинской помощи, а для обеспечения этой помощи необходимы работники трудоспособного возраста. Особенно важным этот вопрос становится на фоне ожидаемых сокращений Medicaid, которые, по словам профессора, могут непропорционально сильно ударить по сельским районам, поскольку сельские больницы в значительной степени зависят от Medicaid и, в меньшей степени, Medicare.
Слэк также упомянул так называемый “штраф за сельскую смертность” (rural mortality penalty) — тенденцию к снижению продолжительности жизни сельских американцев примерно с 2010 года. Одним из факторов, который может смягчать эту тенденцию, является так называемый “эффект здорового мигранта”. По словам профессора, люди, которые решаются переехать в другую страну, являются особой группой населения и в среднем могут быть физически здоровее, чем население в местах, откуда они уезжают, и в некоторых случаях — чем принимающее население.
Иммигранты работают и в домах престарелых: они не только создают семьи и растят детей, но и ухаживают за пожилыми американцами.
На фоне усиления иммиграционного контроля в Спрингфилде появились организации, которые помогают гаитянам. Пастор Руби рассказал о группе Springfield Neighbors United, объединяющей около 400 человек, желающих поддерживать гаитян, живущих в городе. Еще одна организация, G92, объединяет около 20 церквей, которые готовы либо предоставлять убежище, либо помогать церквям, делающим это. Также возникла группа быстрого реагирования, отслеживающая передвижения ICE и старающаяся предупреждать жителей о появлении сотрудников службы.
По словам Руби, кризис неожиданным образом сблизил людей, которые раньше не были знакомы или не сотрудничали друг с другом.
“Я действительно надеюсь, что когда эта история будет рассказана, она будет не об ужасных вещах, которые сказал президент, а о том, что сообщество Спрингфилда объединилось вокруг людей, когда на них напали,” — сказал он.
В Айове, Небраске и Миннесоте, по словам Проссера, также растет число общественных групп, помогающих иммигрантам: они доставляют продукты, сопровождают людей на судебные заседания и создают специальные наборы с инструкциями на случай рейдов ICE. Церкви и различные религиозные организации также оказывают помощь. В городе Су-Сити, например, ежемесячно проходит марш в поддержку иммигрантов.
При этом Проссер отметил, что некоторые местные чиновники и руководители правоохранительных органов стали осторожнее в публичной поддержке иммигрантов, опасаясь, что открытая позиция может привлечь дополнительное внимание федеральных властей.
Меняется ли политическая ситуация в сельской Америке?
Участники дискуссии также обсудили возможные политические последствия ужесточения иммиграционной политики. Проссер отметил, что в Айове, который за последние десятилетия прошел путь от преимущественно демократического штата к “фиолетовому”, а затем к преимущественно республиканскому, ситуация может постепенно меняться.
По его словам, консервативные жители начинают видеть последствия политики непосредственно на примере своих соседей, сотрудников, коллег и школьных друзей своих детей.
“Они всегда думали: мы будем выдворять преступников. Но мы не выдворяем преступников, большинство людей, которых задерживают и выдворяют, не имеют судимостей,” — сказал Проссер.
Он считает, что происходящее постепенно влияет даже на белое сельское население. По его словам, речь идет не только о депортации, но и о создании такой атмосферы страха, которая заставляет людей самостоятельно покидать страну.
“Это кампания по добровольному отъезду под воздействием страха — и, судя по цифрам, которыми Дженни поделилась с нами в начале, она работает,” — заявил Проссер.
Пастор Руби также отметил, что в Кентукки и Спрингфилде люди начали снимать вывески и символику, связанную с Трампом. По его мнению, часть избирателей, которые вряд ли перейдут к Демократической партии, могут просто отказаться голосовать.
Роль религиозных общин
Пастор Руби заявил, что для христианской аудитории важнейшим инструментом может быть обращение непосредственно к Библии.
“Библия много говорит о том, как мы должны принимать иммигрантов,” — сказал он, отметив, что эта тема присутствует и в Десяти заповедях, и в Нагорной проповеди. “Но еще сильнее меняет отношение личный контакт. Самый действенный способ изменить мнение человека — создать условия, в которых он действительно встретится с гаитянином или латиноамериканцем.”
По его словам, реальное знакомство с человеком часто оказывается намного сильнее абстрактных политических дискуссий.
Проссер добавил, что Католическая церковь также стала значительно активнее публично говорить об иммиграции и оказывать практическую помощь.
“Не обязательно политизировать этот вопрос, чтобы донести позицию церкви. Проповедуйте Писание — и оно дает вам ответ,” — сказал он.
Пастор Руби отдельно рассказал о том, как ситуация отражается на детях и подростках гаитянской общины. По его словам, дети испытывают сильнейший страх перед возможным возвращением на Гаити, где продолжается насилие со стороны вооруженных группировок.
“Детям снятся кошмары, большинство из них уже пережили травму. А теперь страх быть отправленными обратно просто подавляет их,” — рассказал он, приведя примеры детей, которые рассказывали о крайне тяжелых сценах насилия, свидетелями которых они стали на Гаити.
“Мы действительно способны изменить ситуацию. И особенно важно подталкивать наших лидеров — от мэров до федерального уровня — не избегать этих разговоров и понимать долгосрочные риски молчания. Мы можем победить, спасти жизни и прийти к лучшей части истории,” — сказала Рэйчел Перич в завершении встречи.
“Если сельские сообщества этой страны хотят выжить, иммиграция должна быть частью этого уравнения,” — дополнил профессор Слэк, сформулировавший свой вывод еще короче:
“Эта страна была построена на плечах иммигрантов, и эта страна будет поддерживаться на плечах иммигрантов,” — сказал Марк Проссер, призвав сельские сообщества, уже испытавшие преимущества иммиграции и культурного разнообразия, делиться своим опытом с другими регионами.
“Я думаю, что в глубине души большинство американцев не нравится то, что они сейчас видят, и они понимают ценность иммиграции,” — сказал пастор Руби.
Elena Kuznetsova, SlavicSac.com
The post Что произойдет, если иммигрантов в США больше не будет? appeared first on Slavic Sacramento | Russian News in California.
