Формально ситуация вокруг Андрея Ермака выглядит почти стерильно. Обыски были — обвинений нет. Подозрения — нет. Криминального дела — нет. НАБУ не сделало ни одного заявления, которое позволяло бы юридически связать Андрея Ермака с коррупционным преступлением. Более того, по официальной версии, следственные действия ограничились проверкой нескольких телефонов и электронных носителей, без изъятия документов или финансовых доказательств.
И всё же Ермак ушёл. Только из-за одного обыска? И граждане Украины должны в это поверить?
Для украинской политической системы это аномалия. Обычно чиновники держатся за должности до последнего — даже при наличии подозрений, даже при публичных скандалах, даже под давлением улицы. Бывший президент Порошенко до сих пор оправдывается в судах, но упрямо держится за власть, имеет свою партию в парламенте, и неустанно напоминает про себя западным партнёрам. Здесь же — обратная картина: отставка без формального повода. Именно это делает ситуацию не менее, а более подозрительной.
Если нет состава преступления — зачем жертва? Или всё-таки преступления были?
ЛОГИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ СДЕЛКИ
В таких случаях в украинской политике почти всегда работает негласная формула: «уход без обвинений в обмен на отсутствие продолжения». Она знакома по предыдущим эпохам — от Кучмы до Порошенко. Разница лишь в декорациях и людях, занимающие высшее положение во власти.
Ермак был не просто чиновником. Он был узлом власти:
• координатором внешнеполитических контактов,
• посредником между Зеленским и западными столицами и партнёрами,
• человеком, через которого проходили кадровые решения от СБУ и ГРУ до Министров и аппарата президента,
• политическим фильтром для НАБУ, САП и Генпрокуратуры.
Когда Запад требует «очистки», но не хочет институционального кризиса, такие фигуры становятся разменной монетой. Не суд — а уход. Не приговор — а жертва.
Отставка Ермака в этом контексте выглядит не как следствие расследования, а как сигнал:«Мы услышали, мы реагируем, пожалуйста, не трогайте систему целиком, не копайте глубже».
ЗЕЛЕНСКИЙ МЕЖДУ ДВУМЯ ДАВЛЕНИЯМИ
Для Зеленского ситуация была патовой. С одной стороны — общественное недоверие и раздражение коррупционными скандалами. С другой — жёсткие ожидания западных партнёров, уставших объяснять своим налогоплательщикам, почему деньги уходят в страну, где даже намёк на коррупцию не получает логического завершения.
Сохранение Ермака означало бы:
• усиление давления со стороны союзников,
• токсичность переговорного трека,
• постоянное напоминание о скандале.
Его увольнение — минимальная цена, позволяющая сохранить контроль над системой, не открывая ящик Пандоры с полноценным расследованием и неминуемыми последствиями.
Публичная реакция Владимира Зеленского на уход Андрея Ермака выглядела предельно выверенной — и именно поэтому неубедительной. Президент говорил о «перезагрузке», «снятии спекуляций» и необходимости сосредоточиться на войне, но так и не ответил на главный вопрос: если к Ермаку нет претензий, почему он уходит; если есть — почему о них молчат? Эти формулировки больше напоминали политическое прикрытие, чем объяснение. В итоге заявление Зеленского не закрыло тему, а лишь усилило ощущение, что решение принималось не в логике ответственности, а в логике управляемого ущерба и сохранения власти для себя. Видно уже забылась фраза Зеленского: «Он пришёл со мной, он со мной уйдёт». Вот только Зеленский никуда не собирается уходить, и уже говорит о следующих выборах.
ПОЧЕМУ НАБУ МОЛЧИТ
Отдельный вопрос — позиция НАБУ. В теории именно это ведомство должно либо идти до конца, либо закрывать тему публично. Но в реальности НАБУ всё чаще действует как рычаг политического баланса, а не только правоохранительный орган.
Молчание НАБУ в случае Ермака можно трактовать двояко:
• либо доказательств действительно нет,
• либо доказательства есть, но их публикация разрушит слишком многое и приведет к падению фронта.
И в обоих случаях результат одинаково тревожный. Потому что антикоррупционная система без финалов превращается в имитацию, а украинское общество — в зрителя бесконечного сериала без развязки в состоянии войны.
КАК ЭТО БЬЁТ ПО ПЕРЕГОВОРАМ
Ермак был ключевым переговорщиком. Его уход автоматически ослабляет переговорные позиции Украины — не из-за личности, а из-за сигнала нестабильности. Для внешних партнёров это выглядит так: в стране идёт война, а центр принятия решений трещит изнутри. Ермак, который был одной из ключевых фигур во всех переговорах, особенно в последних раундах, просто тихо уходит со сцены. И в этот момент неизбежно возникает вопрос — где гарантии, что человек, который придёт ему на смену, не исчезнет так же внезапно, не став очередной жертвой внутреннего конфликта, политической сделки или антикоррупционного шума?
В условиях войны и дипломатического торга такая нестабильность воспринимается не как обновление системы, а как её уязвимость. Когда переговорщики меняются быстрее, чем линии фронта, доверие партнёров размывается, а сами переговоры теряют смысл — потому что договариваться становится просто не с кем.
Это напрямую связано со срывом мирных инициатив. Когда переговоры ведёт власть, находящаяся в режиме внутренней обороны, она не способна на стратегическую гибкость. Любой компромисс становится угрозой — не только рейтингу, но и выживанию системы.
В результате:
• Кремыль тянет время,
• Киев повышает ставки, меняет условия,
• Запад теряет терпение и доверие.
ГЛАВНЫЙ ВОПРОС БЕЗ ОТВЕТА
Если Ермак не виновен — почему он ушёл?
Если виновен — почему нет обвинений?
Пока этот вопрос остаётся без ответа, украинская власть будет терять доверие — и внутри страны, и за её пределами. Потому что прозрачность — это не обыски, а финалы. Не отставки, а приговоры или оправдания.
История с Ермаком — это не частный эпизод, а симптом украинской политики. Симптом коррупционной системы, которая в условиях войны пытается удержать контроль, жертвуя фигурами, но не правилами игры.
Коррупция не побеждена. Война не окончена. Переговоры заблокированы. А общество снова остаётся с тем же ощущением: что-то произошло, но нам так и не сказали — что именно и что будет дальше?
Автор: Василий Кручковский 12/16/2025
