Украинская правоохранительная система продолжает удивлять — и каждый новый кейс не просто усиливает недоверие, а показывает, насколько глубоко укоренилась проблема. История заместителя руководителя Государственного бюро расследований во Львовской области Дмитрия Бузницкого — это уже не просто коррупционный эпизод, а концентрированная модель того, как работает система для «своих». Потому что речь идёт не о скидке, не о льготе, не о серой зоне. Речь идёт о квартире стоимостью не менее 10 миллионов гривен, которая была приватизирована за… 9 гривен 47 копеек.
И это не метафора и не ошибка. Это официальные документы.
Как говорится в расследовании, «это жилье официально обошлось семье в 9 гривен 47 копеек. Такой была восстановительная стоимость приватизации квартиры. Хотя рыночная цена аналогичного по площади жилья в этом доме составляла около 235 тысяч долларов или около 9,7 миллиона гривен». Речь идёт об элитном жилом комплексе Jack House в Киеве, одном из самых дорогих сегментов столичной недвижимости. То есть разница между реальной и фактической ценой — в тысячи раз.
Дмитрий Бузницкий — не случайный человек. Бывший сотрудник СБУ, юрист, человек с научной степенью. Он защитил диссертацию на тему борьбы с коррупцией — «Правовой статус уполномоченных подразделений и уполномоченных лиц по вопросам предотвращения и выявления коррупции». Это важно понимать: речь идёт о человеке, который профессионально изучал механизмы противодействия коррупции и должен был их внедрять.
Однако его собственная биография всё чаще демонстрирует обратное.
Ещё во времена работы в СБУ он засветился в расследованиях, связанных с имуществом. В частности, речь шла о Toyota Land Cruiser стоимостью около 60 тысяч долларов, оформленной на мать. При этом родители, по данным расследований, работали в «Укрводшляхе» и зарабатывали примерно 12 тысяч долларов в год на двоих. Тем не менее это не помешало появлению дорогого внедорожника, которым пользовался Бузницкий. Схема знакомая: имущество формально чужое, фактически — своё.
После 2016 года он исчез из публичного поля, но уже к 2021 году вернулся — с новым этапом карьеры, включая работу в «Энергоатоме», а затем и назначение в ДБР. И именно в этот период начинается активное накопление недвижимости.
Через его супругу Аллу Продан, работавшую на таможне, проходит первая крупная сделка. В 2018 году она приобретает квартиру стоимостью около 125 тысяч долларов. Источник средств — якобы займ от матери в размере 2,6 миллиона гривен. Однако возникает закономерный вопрос: откуда у матери такие деньги, если ранее она не могла погасить долг в 14 тысяч долларов? Дополнительно у самой Продан было около 30 тысяч долларов. Тем не менее квартира была куплена.
Дальше — больше. В 2020 году Продан уходит с таможни, а Бузницкий не подаёт декларацию. В этот же период квартира в Киеве меняется на дом под Киевом, который спустя несколько лет продаётся примерно в шесть раз дороже. Ни экономические кризисы, ни война не мешают росту стоимости. Складывается ощущение, что для этой категории людей действует отдельный рынок с особыми правилами.
Затем появляется ещё одна квартира — уже в элитном ЖК — приобретённая по цене примерно вдвое ниже рыночной. Даже по заниженной стоимости речь идёт о миллионах. Параллельно семья арендует ещё две квартиры — в Киеве и Львове. В итоге формируется картина, где на одну семью приходится сразу несколько объектов недвижимости, при этом источники средств остаются размытыми.
Но ключевой эпизод — это история с квартирой в Jack House.
Журналисты установили, что эта квартира ранее находилась в собственности СБУ и была служебной. Дмитрий Бузницкий пользовался ею ещё со времён работы в спецслужбе. Однако самое показательное — он продолжал пользоваться этой квартирой до 2023 года, уже не являясь сотрудником СБУ. То есть доступ к государственной недвижимости сохранялся даже после увольнения.
А затем происходит приватизация.
Служебное жильё, предназначенное для сотрудников, превращается в частную собственность. Причём по цене, которая вызывает не просто вопросы, а откровенное недоумение — 9 гривен 47 копеек за объект стоимостью почти 10 миллионов.
И здесь возникает целый ряд вопросов, на которые пока нет ответов. Кто принимал решение о приватизации? Кто подписывал документы? На каком основании определялась «восстановительная стоимость»? Почему человек, уже не работающий в СБУ, продолжал пользоваться служебной квартирой? И почему именно он получил право оформить её в собственность?
Отдельного внимания заслуживает и дальнейшая реакция системы. Когда история Бузницкого начала выходить в публичное поле, дело было передано на расследование в СБУ — структуру, где он ранее работал и где у него, очевидно, остались связи. Это решение выглядит как минимум конфликтом интересов и ставит под сомнение объективность проверки.
История Дмитрия Бузницкого — это не просто случай. Это показатель того, как может работать система, если контроль становится формальностью. Когда человек, изучающий борьбу с коррупцией, сам использует механизмы системы в своих интересах. Когда государственное имущество фактически раздаётся за символические суммы. Когда проверяющие органы не видят очевидного или делают вид, что не видят.
Если такие кейсы не получают жёсткой и публичной оценки, это означает, что коррупция перестала быть проблемой и стала частью конструкции. И тогда главный вопрос уже не в том, сколько стоит квартира — 10 миллионов или 9 гривен, — а в том, сколько стоит сама система, если её правила можно обойти так легко и так безнаказанно.
Автор: Василий Кручковский 03/29/2026
